19.01.2017 05:15

USD

EUR

Казань

«Как Калашников в руках солдата, камера – это оружие режиссёра»

Архив 18:20, 27.09.2016

Сирийский режиссёр-документалист Альмоханнад Кальсом о жизни и войне в Сирии, съёмках под обстрелами и Казанском кинофестивале

Альмоханнад Кальсом запомнился многим участникам XII Казанского международного фестиваля мусульманского кино. Дружелюбный, всегда с иголочки одетый сирийский режиссёр провёл в столице Татарстана целую неделю, посетил многие показы и встречи в рамках фестиваля, общался с коллегами, журналистами и зрителями, и в конце концов на закрытии фестиваля получил диплом Гильдии киноведов и кинокритиков России «За поэтическое воплощение веры ребёнка в мир без войны» в своём фильме «Жасмин», представленном в программе кинофорума. В интервью «Казань24» Альмоханнад рассказал о ситуации в своей стране, своём творчестве и сирийской киноиндустии, а также поделился мнением о взаимоотношениях России и Украины, в которой режиссёр несколько лет постигал азы профессии. - Альмоханнад, расскажи о фильме, который ты привёз на Казанский фестиваль? - Мой фильм «Жасмин» – это короткометражная работа про детей, которые страдают от гражданской войны в Сирии. Их глазами мы рассказываем о том, что происходит в нашей стране, какая там ситуация. И главное – то, что мы в Сирии хотим жить мирно, и чтобы эта война закончилась. Надеемся, что российским зрителям кино понравится и люди узнают, что у нас происходит. Мы снимаем кино с киногруппой, в которую входят оператор, монтажёр, помощник... Когда появилась идея снять этот фильм, «Жасмин», я начал искать спонсора, чтобы можно было взять хорошую камеру, обеспечить качественные съёмки. И один продюсер, гражданин Ирана, Менаим Ассайди, который живёт в Дамаске, вызвался нам помочь. Когда я рассказал ему идею фильма, о том, что хочу показать всему миру события в Сирии, что именно дети больше всего страдают от войны, он заинтересовался картиной, и позднее мы даже вместе работали над сценарием «Жасмин». Один из важных моментов нашей работы – поиск героев, нам нужно было найти детей, чтобы рассказать их истории, это было непросто. И в основном это были, конечно, печальные истории… Для беженцев из захваченных террористами районов у нас построили городки вокруг Дамаска. И я три-четыре месяца ходил по этим посёлкам, слушал истории детей, общался. Изначально была идея взять в основу фильма одну историю, но когда я пообщался с разными детьми, интересными показались уже несколько историй. В результате я решил взять судьбу Жасмин как основную, а также рассказы ещё трёх героев. У них реальные и очень интересные истории. Например, у Жасмин: она растёт без родителей, они погибли во время столкновений. Вторая героиня потеряла своих друзей – их кто-то украл или они пропали без вести и до сих пор нет никакой информации. Другой герой – мальчишка, который очень любил играть в футбол, но после того как рядом с ним разорвалась бомба, он оказался в инвалидной коляске. А ещё одна девочка из Палестины, которая с родителями живёт в Сирии, в городке для беженцев. Она рассказала мне, что у неё есть мечта – когда-нибудь вернуться на родину предков, в Палестину, но куда более важно на сегодня для неё – вернуться в тот городок, из которого семье пришлось уехать из-за войны. Она мне сказала: «Это мой дом и моя родина». - Расскажи, как проходили съёмки этого фильма, получается, вы были чуть ли не в зоне обстрелов? - Мы снимали фильм практически на границе боевых действий – в 15 километрах от Дамаска, в районе, частично занятом террористами (но сейчас он уже освобожден правительственными войсками). Снимать было, конечно, трудно, потому что мы работали с детьми и у каждого из них есть свои особенности, проблемы, своя история войны. Ну и конечно проблемой было соседство съёмок с боевыми действиями. Например, я специально ездил в школу, где училась Жасмин, уже практически в зоне столкновений. В целом съёмка, конечно, оказалась удачной. Во время работы над фильмом сами дети меня много чему научили, все они были сильными несмотря ни на какие проблемы, были уверены, что все наладится, что в нашей стране всё будет хорошо. Но в их глазах при этом я видел грусть и страх. Они как будто постарели за время этой войны, они чувствуют себя взрослыми. - Что было самым сложным? - Конечно, съёмки в зоне боевых действий всегда сложны. Важен вопрос безопасности. Мы тратили много времени, чтобы дождаться, когда утихнет бой, например, который шёл где-то рядом. Ведь я отвечал за безопасность этих детей, был страх за них. И еще - когда ты снимаешь документальное кино, всегда есть объективные трудности с героями, потому что перед тобой не актёр, а обычный человек. Герои не всегда могут раскрыться перед камерой, что-то рассказывать о себе и своей жизни. Иногда камеры выключали, если у ребёнка было плохое настроение, он плакал. Но слава Богу, фильм получился. - В интервью ты говорил, что вернулся из Украины на Родину, когда в Сирии начались активные боевые действия. И сказал, что будешь помогать стране. Получается, ты помогаешь тем, что снимаешь кино? - Есть такая поговорка: «в гостях хорошо, но дома лучше». В любой стране мира ты можешь чувствовать себя хорошо, но при этом понимаешь, что ты не гражданин этой страны. Даже если получил официальное гражданство. Все равно, на мой взгляд, нужно возвращаться домой. В конце концов, это Родина. И я должен был вернуться. Да, на Украине мне было хорошо, и я всем говорил, что я местный: «Я ваш земляк!» Что касается возвращения в Сирию – все думают, что нужно было ехать, чтобы брать оружие и идти воевать вместе с армией. Но всё-таки каждый может помочь в защите страны по-своему. Например, художник может написать какие-то картины о войне, чтобы люди помнили об этих событиях. И я тоже своего рода веду архив, я снимаю фильмы, вместе с армией бываю на передовой, делаю документальное кино о солдатах, их быте, их победах. Я уже сделал несколько документальных фильмов, и это что-то вроде моего оружия. Калашников – оружие в руках солдата, а камера – это оружие режиссёра. Каждый воюет по-своему. О победах нужно рассказать, снять на камеру, это важно - чтобы все знали о героях. Чтобы через много лет наши внуки и дети смогли посмотреть, как развивались события, кто защитил нашу страну. Ведь и в России до сих пор показывают о подвигах героев Великой Отечественной Войны, это что-то схожее. - Где вообще показывают такие фильмы в Сирии, на каких площадках? - На сегодня у меня снято несколько фильмов: игровые, документальные.. Их показывают как в Дамаске, так и в других городах, занятых нашими войсками. В основном показывают в кинотеатрах, в Дамаске есть большой кинотеатр, который принимает международный фестиваль кинематографа, и там часто показывают сирийские фильмы. У нас культурная жизнь вообще не остановилась, показы идут и во время войны. Ещё я показываю свои фильмы в разных странах арабского мира, по разным фестивалям. И наша задача – рассказать и другим странам и людям о том, что происходит в Сирии в эти дни. Потому что ведущие мировые каналы очень часто показывают совсем не то, что есть на самом деле. На сегодня ситуация гораздо лучше, чем во время начала активных боевых действий. Война сейчас идёт не по всей стране, а только в некоторых частях, например, в Алеппо. Мы верим, что сирийская армия при поддержке России и других наших друзей сможет победить в этой войне против террористов. - Из сообщений агентств летом мы узнали, что Турция открыла собственный фронт против террористов, и это неожиданность… Как в Сирии объясняют эти метания Эрдогана? - Я не политик, но как гражданин могу сказать, что не понимаю политику Турции. Раньше, до войны, Турция дружила с Сирией – в бизнесе, в культурной сфере, а потом, с началом войны, турецкие политики стали заявлять, что режим в Сирии нужно поменять, потому что он якобы он недемократический. Понятно, что это все политика, у нас хорошие отношения с простыми турками, есть друзья, они тоже понимают, что у нас происходит. Для нас сейчас самое важное – закончить войну, освободить нашу страну, а что там думает Эрдоган – это его дело. - А знаешь ли ты про съемочные группы, которые снимают про террористов, делают фильмы про запрещённую в России (да и, наверное, уже по всему миру) ИГИЛ? - Есть такие да, но они, по сути, работают и снимают незаконно. Они попадают на территории, захваченные террористами, через Турцию, другие страны. Некоторые потом возвращаются, работают здесь, и мы к ним, в общем, хорошо относимся. Но если хочешь снимать и делать фильмы на фронте в Сирии – нужно обращаться в Министерство культуры страны за разрешением, и тогда тебе не будут препятствовать. Вообще, режиссёр может снимать про обе точки зрения и представлять их в своих работах, а уже зрителю придётся судить – как воспринимать показанное, какую программу, какой фильм он выберет. Я знаю, что есть журналисты, режиссёры, которые ездили в стан ИГ, снимали там, и после их террористы просто убивали, резали. Если снимать со стороны сирийских военных – все будет безопасно. - Но в некоторых районах Сирии люди всё-таки открыто поддерживают террористов, на твой взгляд людей действительно привлекают эти идеи? - Кто-то принимает террористов за своих, это так. Возможно, по религиозным мотивам. Но таких на захваченных территориях не больше 30 процентов, мне кажется. А остальные просто боятся, потому что раз там командует Исламское государство, они оружием заставляют людей поддерживать свою власть. Люди просто боятся Калашникова, боятся за свои семьи, своих детей. Ну а кто-то просто получает деньги за то, что выступает на стороне ИГ. - Ты в 2011 году вернулся из Украины в Сирию, а до того долго жил в Харькове. На твой взгляд, что сейчас происходит на Украине, как реагируют твои знакомые на произошедшее в стране в 2014 году? - Мне очень жаль, что происходит на моей второй Родине – я так называю Украину. Я там учился и считаю эту страну домом. Мне очень жалко, что Украина и Россия – по сути, братские страны, населённые славянами, другими братскими народами – теперь чуть ли не в состоянии постоянной вражды. «Как так может быть?», - спрашивал я себя много раз. Очень жаль. Некоторые знакомые просто убегали, уезжали из Украины, кто-то остался, есть те, кто стал ругаться между собой. Кто тут прав – не берусь судить, я не политик. У меня перед глазами история двух знакомых братьев, один из них служит в российской армии, другой – в украинской. И как им воевать друг против друга?! Дай Бог, чтобы ситуация наладилась и Россия с Украиной помирились. На мой взгляд, Америка никогда не станет хорошим другом для Украины. Хорошие отношения с Россией для Украины лучше, чем отличные с Америкой. Потому что Россия и российский народ любят Украину. - Альмоханнад, расскажи, всё-таки что из себя представляет киноиндустрия в Сирии сегодня? - Наше государство через Министерство культуры поддерживает производство сирийских фильмов. До войны у нас снимали по 2 полнометражных фильма, 5 короткометражных игровых и 10 документальных – и все на деньги государства, а с началом войны снимать стали больше: 5 полнометражных, 5 короткометражных игровых и 10 документальных, а также сделали новый проект – поддерживают молодых талантов, которые ни разу не снимали серьёзный фильм, но изучали кино. Спонсируют производство около 30 короткометражек. Это все на плечах государства. Режиссёры наши, конечно, снимают фильмы на разные темы. Сегодня есть фильмы и о любви, но всё-таки – любви во время войны. Ты ведь не можешь снимать про любовь, как будто в твоей стране не происходит кровопролития уже несколько лет. И также не получится снять о туризме, если у тебя в стране уже много лет ни одной экскурсии. Так не бывает. Ты должен чувствовать, что происходит, понимать, о чем переживают и о чем думают люди. Еще важный момент: культурное движение в Сирии с начала войны не закончилось. Люди чуть ли не под пулями ходили в театр, в кино, на музыкальные вечера, выставки художников. Но наше государство даже ещё больше внимания стало уделять этому, стали выделять деньги, чтобы сфера культуры развивалась и люди жили как обычно. Американские блокбастеры у нас тоже показывают, разные Голливудские фильмы. Мы выбираем для зрителей только лучшие из них, ну если выходит какой-то фильм, который может сыграть против нашей страны – его, конечно, не покупают. Привозят хорошие: о любви, о дружбе, каких-то хороших вещах. Есть фильмы и из Европы, из России. Я бы не сказал, что это вопрос политики, это всё-таки искусство, но можно сказать, что контроль, конечно, есть. Чтобы фильм не трогал политические вопросы, не задевал нашу страну, народ. - Какие у тебя впечатления от Казанского кинофестиваля мусульманского кино? - Я посмотрел много фильмов и хочу сказать, что плохих работ нет. Все хорошие, потому что в каждом фильме есть труд людей. Вообще, много интересного узнаешь о других культурах, мне нравится, что в Казани разные фильмы, о разных традициях, религиозных обычаях и все в одном месте. Хочу сказать спасибо организаторам – я много где бывал, ездил в Европу, по Азии, но в Казани фестиваль особенный, здесь акцент на культуре, на кино, нет разделения на национальности и какие-то непонятные идеи. Очень хорошие отношения между участниками. Мы должны собираться не ради войны, а ради культуры! - А какие советские и российские фильмы знают и любят в Сирии? - Из советских и российских фильмов сирийцы много чего узнают о вашей стране, так что мы знаем не только про танки и «Сухой», но и про культуру, традиции тоже. У нас давно уже показывают, например, «Иронию судьбы, или С лёгким паром!» - как и в России фильм показывают в Новый год на ТВ. Я сам учился, можно сказать, по системе советской школы, я обожаю работы Тарковского, мне нравятся фильмы Никиты Михалкова, например, «Двенадцать»… Как история мне симпатична «9 рота» Фёдора Бондарчука, «Кандагар» - это хорошие фильмы про войну. Ну а ещё по телевидению у нас частенько звучит ваша знаменитая песня «Катюша» про то как «расцветали яблони и груши..» Беседовал Сергей Магданов Фото: «Казань24»

Новости партнеров