В компании известного бытописателя Льва Жаржевского портал «Казань24» гуляет по центральной улице Баумана (бывшая Проломная) и узнает ее маленькие секреты.
Читайте в предыдущей серии «прогулок» – «Алло, мы ищем в Казани надежный банк: как крепкое финансово-кредитное учреждение с Баумана,17 вытеснила телефонная связь». Все материалы рубрики — здесь.
А в номерах Щетинкина такая катавасия…»»
Эту строчку из поэмы Е. Евтушенко «Казанский университет» помнят многие. Поэтическая правда не равна исторической: номера стали щетинкинскими лишь спустя два года после описанных в поэме событий, в 1889 году. Но не станем пенять поэту, лучше сжато передадим то, что удалось выяснить, листая страницы архивных дел и старых книг.
B 1830 году умер от холеры купец 3-й гильдии, старообрядец, дважды городской голова Федор Иванович Хворов. За год до смерти составил он завещание, по которому «дом мой каменный в приходе Николая Чудотворца Низского по Проломной улице угольный четырехэтажный» отходил старшей дочери Наталье, что была замужем за Герасимом Мельниковым. Чистопольский купец Герасим Семенович Мельников с 1818 года жил в Казани и даже был одно трехлетие (1833 — 1835 гг.) городским головой. В сентябре 1835 года Г. Мельников покупает дом полковника Василия Страхова, стоявший рядом по Проломной, и поручает только что прибывшему в Казань архитектору Ф. Петонди «отстроить его не для семьи своей, а для гостиницы для приезжающих и для магазинов».
В декабре 1840 года Г. Мельников умер, а 26 августа 1842 года грандиозный пожар уничтожает лучшую часть города. Вступившие во владение домом вдова и дочь купца снова обращаются к Фоме Петонди с просьбой восстановить дом по прежнему фасаду, устроив, однако, каменные лестницы вместо деревянных.
Намеченное исполнилось. Первый этаж заняли магазины, во втором же временно до постройки собственного здания на Арском поле (сейчас в нем горбольница № 6) расположилась одна из четырех русских духовных академий — Казанская. Такое соседство вредило учебному процессу: студенты, высунувшись из окон, глазели на дам, посещавших магазины, — это отмечалось историками академии. В 1850-х дом с номерами вместе отошел к купцу Ивану Яковлевичу Тихонову. Гостиница была расширена, обновлена ее обстановка.
А в это время рос Павел Щетинкин, сын крестьянина села Борисково.
В 10 лет он потерял мать, в 15 — отца, и опекуном его стал Иван Яковлевич Тихонов, хорошо знавший дядю Павла. Под опекой Павел прожил шесть лет, в 1866 году он достиг совершеннолетия и сразу же стал энергично заниматься делами — открыл мануфактуры в Самаре и Уфе, торговал на многих ярмарках. Своей специальностью П. Щетинкин выбрал меховую торговлю, его магазины появились в Казани. Самаре и Симбирске. В 1899 году Павел Васильевич награждается орденом Св. Владимира IV степени за неустанную благотворительность и получает чин статского советника. Через пять лет ему жалуется звание коммерции советника.
Благотворительность сына борисковского крестьянина была легендарной: он строил церкви, училища, школы, во многом его иждивением жила Крещено-татарская школа на Арском поле. В 1902 году Щетинкин покупает вплотную к номерам стоящее здание на углу Проломной и Петропавловской ( в нем была аптека, открытая ровно сто лет назад, в 1917 году), по проекту архитектора Льва Казимировича Хрщоновича надстраивает четвертый этаж, полностью преображает фасад и подвергает оба здания частичной перепланировке, соединив их в одно, которое и поныне числится под № 9.
Накануне падения царизма П.В. Щетинкин активно скупает недвижимость в центре города, становясь чуть ли не крупнейшим домовладельцем. Но тут чутье подвело коммерции советника. В ранних, за 1918 г., горкомхозовских документах есть упоминание о том, что Щетинкин сам передал «Казанское подворье» (так обычно звалась его гостиница) новой власти. Но еще в сентябре 1917 года крестьяне разгромили его имение Молотково, что близ села Державино Казанского уезда, и до сих пор нет надежных сведений о судьбе человека, чье имя вошло в историю города.
Павел Васильевич Щетинкин
Нижний, торговый этаж, как уже говорилось, всегда был занят магазинами. Некоторые из них дожили до нэповских времен — музыкальный магазин братьев Половниковых, например.
Особо хочется сказать о книжном магазине «Культура и Меркурий» Голубева и Шаронова. Михаил Александрович Голубев был последним культурным книготорговцем и издателем старой Казани. Конец НЭПа стал концом его дела: магазин «Культура и Меркурий» превратился в книжный магазин номер 6, сотрудники которого и известили казанцев в 1932 году о кончине М.А. Голубева. Наибольшего развития его дело достигло к 1917 году — свидетельством тому 45-страничный каталог голубевского магазина.
Тем, кто интересовался историей фотографии, знаком журнал «Вся Россия». Несколько экземпляров этого фотожурнала имеет библиотека КГУ. Издавал журнал К. Фреландт, владелец фабрики бромосеребряных фотопластинок. Шагающий с флажком человечек — товарный знак фабрики — украшал вывески магазинов Карла Ивановича во многих городах.
Интерьер гостиницы «Казань» впервые подвергся коренной реконструкции в 1965 -1966 годах под руководством архитектора Спориуса и художника Артемьева.
В ресторане этой когда-то известной, а впоследствии жалкой гостиницы играл выдающийся казанский джазовый пианист В. Бакланов, затем ставший москвичом. Время и люди сделали знаменитый казанский дом таким, каким мы его видели еще недавно — лучшая гостиница Казани стала ее позором. Судьба гостиницы решилась по-казански: на месте руин исторического здания сейчас стоит новодел или, как принято выражаться, реплика. Автору этих строк она кажется лучшей в городе.
«Пионерский раввин» и вараксинская влага
Против «Казанского подворья» по Проломной выстроились три домовладения, состоящие в 128-м квартале. Интересно, что строительные кварталы Казанского посада и по сию пору имеют нумерацию более чем вековой давности — окончательно номера закреплены за кварталами были высочайше утвержденным планом Казани 1884 года. Домовладение на углу Баумана и Чернышевского (№ 38/17), где когда-то был магазин «Кристалл», включает в себя несколько зданий. Все это раньше принадлежало очень богатому купцу Измаилу Апакову, а затем перешло к купцу И.П. Лисицину, о чем напоминали литеры «ИПЛ» над входом в «Кристалл».
Обрушение дома И.П.Лисицына
Этот дом, а вернее — дома, были начинены всевозможными ремесленниками: здесь были прачечные, красильные, перчаточные, чулочные и шапочные мастерские. В этом районе раньше жило много евреев-ремесленников, а улица Чернышевского одно время при Советах звалась Пионерской, именно поэтому тайный раввин, проживавший в этом доме в двадцатые-тридцатые годы, носил странное для непосвященного прозвище «пионерский раввин». Долгое время в этом доме находилось так называемое Первое производство винзавода Азервинтреста , дирекция завода размещалась в здании напротив. Это был завод т. наз. «вторичного виноделия»: присланный из солнечного Азербайджана виноматериал дорабатывался, разливался и поставлялся потребителям.
Соседнее домовладение (№ 40) состоит из двух зданий — довольно заурядного двухэтажного и великолепного трехэтажного. Не приходится сомневаться, что фасад его списан с образцовых фасадов, что целыми альбомами рассылало по губерниям Главное управление путей сообщения и публичных зданий, руководил которым известный каждому с детства граф Петр Андреевич Клейнмихель. Но кто может, глядя на этот дом, сказать, что образцовый фасад — это плохо? Архитектор Ф. Петонди возвел этот дом в 1839 -1840 гг., дворовые пристрои с впечатляющими полуциркульными окнами — гораздо позже. С 1863 года здесь находилась одна из старейших фотографий Казани — фотография Вяткина. Годом позже изготовлением посуды и осветительных приборов занялось вновь основанное Товарищество Н.М. Гутмана. Мало кто в Казани превосходил в антисемитизме крещеного еврея Николая Моисеевича Гутмана — об этом свидетельствуют журналы Городской думы, гласным которой он одно время состоял.
И, наконец, стоит вспомнить о кухмистерской Чистова — здесь в дни коронации Александра III в 1883 году выдавалось бесплатно по 500 обедов в день, причем каждый обед состоял из двух блюд с квасом. Кстати, о кухмистерских. Недалеко от кухмистерской Чистова была другая, «очень скромная, посещаемая небогатым людом», как писалось о ней не где-нибудь, а в «Санкт-Петербургских ведомостях». Внимания столичной газеты удостоился содержатель этой кухмистерской повар Гаврилов, происходивший из крестьян Свияжского уезда. Филипп Гаврилов умел и любил готовить консервы из грибов. «Нынешней осенью он получил нечто вроде медали, особый знак на орденской ленточке от Турской кулинарной ассоциации при дипломе, который гласит: «Высший совет на заседании 12 августа 1895 года постановил признать Филиппа Гаврилова в офицерском достоинстве по гастрономии и выдать настоящий диплом…«
Кстати, та ассоциация существует и поныне и называется сейчас Association «Tours, Cité Internationale de la Gastronomie en Val de Loire ».
Угловой дом № 42 первоначально проектировался всего лишь о двух этажах, зато на первом этаже должна была быть аркада. Но купцу Викуле Ефимовичу. Жарову это показалось непрактичным, и все тот же Ф. Петонди меняет проект и добавляет к двум этажам антресоли. С 1872 года в этом доме располагалась виноторговля известного казанского водочного заводчика Д.И. Вараксина. Здесь нет путаницы: водку в те времена все еще звали хлебным вином, отсюда и термин виноторговля , хотя торговали здесь все же водками. Причем водками тогда звали то, что сейчас мы назвали бы настойками, зачастую те водки были сладкими, недаром пелось: «сладку водочку да наливочку я пила, молода, из полуведра«. Другой специальностью дома были гостиницы: «Торговые номера», «Одесса», а ближе к нашему времени — «Биржевые номера» К.Л. Урванцева, состоявшие из 45 покоев.
Дома В.Е.Жарова (справа) и Иванова. Эскиз проекта реставрации.
Эти же дома после реставрации.
Мы успели забыть о клопах и блохах — неизменном биче тогдашних жилищ, на нашу долю выпали лишь бессмертные тараканы. Периодически владельцы гостиниц устраивали гонения на насекомых. Вниманию г.г. содержателей номеров предлагалась масса способов борьбы с ними, порой совершенно чудовищных.
Вот самый безобидный способ борьбы с блохами (хорошо еще, что без ворвани и негашеной извести): «Должно взять семян гнидника или вшивой травы, высушить их как можно лучше, истолочь в мелкий порошок и усыпать оным постель и другие места, где более блохи любят водиться. По прошествии двух или трех дней блохи переколеют и делаются как бы похожи на пергаминовые обрезки«.
Когда-то угловой дом 42 составлял одно домовладение с участком, на котором сейчас находится Дворец бракосочетания. Участок разделился, и в 1896 году на той его части, которая выходит на Петропавловскую (ныне М. Джалиля) улицу, было построено по проекту Г. Руша здание для Казанского отделения Волжско-Камского коммерческого банка. Через 15 лет, в 1911 году, здание после перестройки приняло нынешний вид.
Лев Жаржевский
А теперь о неприятном. Автор этих заметок пишет на темы старой Казани начиная с 1986 года. Сложился некий массив текстов, большая часть которого сейчас имеется в сети. Пользоваться сетевыми источниками — дело обычное и вовсе не зазорное. Однако и здесь, как и везде, следует соблюдать приличия. Эти приличия состоят в том, что нельзя тащить к себе чужой текст целыми блоками, не потрудившись даже исправить мои опечатки.
А уж если так хочется его перенести, то следует сослаться на автора оригинала. В следующих выпусках я не откажу себе в удовольствии указать на сайты с воровским контентом. Избежать этого нетрудно: просто надо в соответствующих местах вставить такие, например, слова: «как пишет (сообщает, указывает) такой-то». Дело совершенно нетрудное, зато ограждающее от неприятностей.
Источник современного фото — Яндекс-панорама
Читайте в предыдущей серии «прогулок» – «Алло, мы ищем в Казани надежный банк: как крепкое финансово-кредитное учреждение с Баумана,17 вытеснила телефонная связь». Все материалы рубрики — здесь.