Известный критик продолжает свою колонку на «Казань24» и на личном примере показывает, как вести экскурсии по городу
Старая Казань: говорит и показывает Дикобр Бобровский
Откликаясь на первую колонку Дикобра Бобровского про экскурсионные глупости, читатели Казань24 пишут: «критиковать легко, сможете ли вы сами провести экскурсию?»
Отвечаю сразу: нет, если речь идет об экскурсии в реале, пешочком – года поубавили прыть. Да – если экскурсия будет виртуальной.
Хотел сразу же приступить к делу, но заглянул в Бизнес-Онлайн. А том довольно пространное интервью с художником Александром Простовым-Покровским. В интервью много чего, но обратили на себя внимание такие строчки:
«Потом в ее жизни появился Иван Романович Юдин, мой дед. Он был начальником обороны Казани, а это второй человек после первого секретаря горкома партии. Конечно, у него было очень много «друзей», которые спали и видели, как он на нарах болтается. Что и говорить, должность у него была не просто опасная — смертельная. Он в этой должности дожил до 1942 года, пока его не арестовали«.
Ну не был его дед «начальником обороны Казани» и «вторым человеком после первого секретаря горкома партии«.
В октябре 1941-го было создано в Татарии было создано одно из многих управлений оборонительных сооружений, 11-е. В этом управлении было 8 т.н. «Военно-полевых строительств». Дед художника был замом по строительной части начальника одного из таких строительств, конкретно — 2-го ВПС. Ничего хорошего, как отмечают специалисты, из всех этих в высшей степени безобразно организованных работ не вышло. Оборонительные рубежи в том в виде, в каком планировались, построены не были, Казанский обвод не был исключением — дезертирство и уклонение было массовым, снабжение инструментом, питанием было крайне неудовлетворительным, то же касалось медицинского и почтового обслуживания. В январе 1942-го работы по приказанию Л.П.Берии были свернуты. Все эти подробности с полпинка находятся в сети.
Бог знает зачем вот так уж надо придавать своему деду служебную значительность. Ну и по мелочи. В Ганновере все-таки Шпренгель-музеум, а не Шпрингель, а город в Болгарии — Несебр (или Несебыр), но никак не Несевр.
Кольцо. Дом Общества попечения о бедных и больных детях
А теперь экскурсия. Начнем с Кольца и пойдем по Баумана. Я обещаю, что к концу мая у вас будет достаточно полный и выверенный путеводитель по этой улице. О знаменитостях будет сказано коротко, если не сказать вскользь. Больше внимания будет уделено повседневной жизни казанцев – материи, до сих пор малоизученной. Альзо, ich fange an, я начинаю.
Внимательный взгляд на фотографию Рыбнорядской площади позволяет заметить на месте нынешнего дома № 13 по ул. Пушкина небольшой двухэтажный дом и лавки слева от него. Это дом купчихи Евдокии Даниловны Суховой.
Тот же дом на другом снимке:
Николай Павлович Загоскин в своем «Спутнике по Казани» (1895) пишет:»Общество попечения о бедных и больных детях открыло свои действия с 1889 года (устав утвержден и 1888 году) с целью оказания помощи бесприютным и больным детям и, несмотря на кратковременность существования, успело уже довольно широко поставить свои святые задачи. Общество содержит в Плетенях, в доме, уступленном для этой цели городским управлением, приют-школу для бесприютных детей обоего пола и, сверх того, выдает пособия бедным семьям, обремененным больными или многочисленными детьми. Деятельность общества поддерживается исключительно частной благотворительностью«.
Непосредственно история самого здания начинается в 1903 году пожертвованием купеческой женойЕвдокией Дмитриевной Змеевой 24 тысяч в пользу общества.Комитетом общества после обсуждения вариантов использования денег было решено приобрести на них недвижимость, и в ноябре того же года общество купило упомянутый выше дом купчихи Евдокии Даниловны Суховой. Вывеску»Булочная и кондитерская В.А.Семенова» можно видеть на первой фотографии, в этом заведении в свое время работал Алексей Пешков. Попытки коммерческой эксплуатации купленного дома были неудачными: дом, как оказалось, был в аварийном состоянии.
Было решено построить на этом месте новый дом, о общество рассмотрело два проекта. Один их них (инж. П.П.Голышева) предполагал возведение нового здания, аналогичного старому. Другой проект (инж. В.А.Трифонова) предлагал построить на участке здание с закругленным фасадом. Был принят второй проект со сметной стоимостью 33 тысячи руб. И комитет общества обратился к казанцам с призывом жертвовать на дом. Призыв был услышан. Архиепископ Никанор (Каменский) показал пример, и вскоре казанское купечество и мещане собрали необходимую сумму. Тщательно сохраненные в Российской Национальной библиотеке в Петербурге подшивки казанских газет того времени хранят вклейки небольшого формата из цветной бумаги (зеленой, синей, красной) с периодическими отчетами о сборах на строительство этого дома. И вот, наконец, прошение с приложением проекта подано в городскую управу, а 25 апреля 1908 года было подписано разрешение на строительство за № 110. Сам проект выполнен в технике светокопии и совершенно превосходен графически. Фасаду в стиле модерн соответствует шрифт в том же стиле, который использовал Василий Андреевич Трифонов. Полюбоваться проектом можно в Национальном архиве РТ, он отлично сохранился в 98 фонде, опись 4, дело 2680, лист 69 и несколько других.
А уже в час пополудни 8 марта 1909 года при большом стечении народа состоялось освящение нового здания архиеп. Никанором в сослужении с шестью иереями. В кратком, но прочувствованном слове казанский архипастырь напомнил слова царя Соломона из книги Притчей: «Благотворящий бедному дает взаймы Господу, и Он воздаст ему за благодеяние его«.
Через месяц с небольшим после освящения арендатор Василий Григорьевич Колесников открывает здесь «Новые номера» с платой обществу семи тысяч рублей в год. Позже он передает номера К.П. Скачкову.
Вот еще одна реклама, относящаяся к этому дому (1909, «Казанский Телеграф»):
К сожалению я не знаю толком, что именно в этом доме было после октября 1917-го. И не знаю точно, когда тут появился ресторан «Восток». Но зато я знаю, что этот ресторан упоминался в небольшом матерьяльце в «Крокодиле» в 1965 году.
Вот эта зарисовочка:
Казань вечером
Вечер баюкал город Казань. В небе млела луна. В красном углу ресторана сидел главный казанский прожигатель жизни. Прожигатель был юн и торопился съесть бифштекс натуральный, 72 копейки за порцию. Жизнь была коротка, а взять от нее хотелось как можно больше. Поэтому прожигатель, утеревшись салфеткой, стал быстро-быстро бить нарпитовскую посуду. Позднее, сидя а комнате народной дружины, прожигатель кротко сморкался, подписывал акты и говорил о скуке, побудившей его.
— Кафе,— тихо сказал он. — Где эти молодежные кафе? Дайте мне эти диспуты и вечера с поэтами! Что же вы все молчите?
Проблема «чем заняться вечером» старей, чем ресторан «Казань». До возведения ресторана осатаневшие деды Каширины решали проблему довольно просто: с семи до девяти вечера они жестоко секли тонкими розгами будущих классиков литературы. Ровно в девять те и другие ложились спать, и проблема как-то не выпирала острыми углами. Давно истлели розги в краеведческих музеях, и классики создали свои нетленные шедевры, а полностью проблема так и не решена.
Есть только ресторан с шумным оркестром, гарантирующий отцам и детям право на: а) свободу совести при неограниченном выборе спиртных напитков, б) усиленный наряд милиции и оперативного отряда Бауманского РК ВЛКСМ. Правда, были кое-какие попытки.
Три года тому назад безвестный директор столовой, что рядом с университетом, решил переделать свою точку в молодежное кафе. И дело было уже на мази, и поэтессы разверзли уста для произнесения приветственных сонетов или мадригалов (кто их знает), как вдруг из горкома ВЛКСМ раздалось мнение. Кто таков,— с подозрительностью спросили в горкоме,— этот директор, этот самозванец? Прямо-таки Марина Мнишек на нашем культурном фронте! Самотек? И первое молодежное кафе пустило пузыри. Но вскоре было открыто второе, в соседнем ресторане «Восток». Однако здесь тоже не раздались сонеты и мадригалы. Поэтессы просто боялись ходить сюда: ежевечерне здесь происходил дикий поединок. Бифштекс рубленый, надежно прикрываясь металлической тарелочкой, как щитом, шел в атаку на романтику. В чадном воздухе реял его боевой флаг — квартальный план ресторана. И романтика бежала, постыдно прикрываясь сборником стихов поэта-лирика. Но бифштекс догнал ее, схватил за алые паруса и потопил в луже вермута местного разлива. Романтика кончилась, приказала долго жить. И добрый директор «Востока» Василий Никитич Дресвянников, притулившись кителем к розовой дорической колонне, с горечью шептал: — Нет, не о таких вечерах молодежи мечтали великие татарские просветители.
Проломная, дом Докучаева
На углу ул.Баумана (Бол. Проломной) и пл. Тукая (Рыбнорядской) стоял двухэтажный дом. Желтый академический справочник, в народе называемый «Лимонником», дает год постройки — это 1851 год и принадлежность дома Ф.П. Докучаеву. Это не совсем так: в 1851-м Докучаев доделал его по проекту И.П. Бессонова. Но купил Докучаев дом у построившего его купца Ивана Андреевича Суксина (ум. 1847).Документы Купеческой управы сообщают о том, что Федор Петрович Докучаев был вторым сыном казанского 2-й гильдии купца Петра Ивановича Докучаева, а «Волжский вестник» в своем № 290 за 1896 г. сообщает о кончине Федора Петровича Докучаева 23 декабря 1896 года.Напомню, что в 1902 году по проекту гражданского инженера К.С.Олешкевича аскетический фасад здания был обогащен разного рода симпатичными деталями и в таком виде дом простоял до его сноса при возведении казанского ГУМа.
Что же находилось в этом доме в начале прошлого века? Ответ на это дают нам справочники того времени. В докучаевском доме располагались:
— хлебобулочная торговля Ефима Петровича Владимирова
— дамская портниха Екатерина Христофоровна Харитонова
— галантерейная торговля Степана Ивановича Маклакова
— магазин хрустальной и фаянсовой посуды Федора Алексеевича Тутурова
— колбасная и бакалейная торговля Анны Дмитриевны Пеен
Больше всего дом был известен по посудному магазину Тутурова. Добавлю, что в «Красной Татарии» времен упадка нэпа мне попалось объявление Федора Тутурова, что свидетельствует о живучести его торгового дела. Перед войной это был «хозрасчетный магазин №12» с отделами хозяйственных товаров и посудным.
Памяти любимых «Колбас»
Этот дом стоял не на Баумана, но мы условились, что скажем несколько слов о ближайших домах на Кольце. На снимке общего плана: дом Докучаева слева и дом Общества попечения о бедных и больных детях справа от находящегося по центру дома, принадлежавшего на то время городу. В нем, как мы видим на увеличенном фрагменте, располагалась обойная торговля купца Елисея Ивановича Кудряшева и Рыбнорядское отделение городского ломбарда (не следует путать его с Петербургским Столичным ломбардом, имевшим отделение в Казани). С магазином Кудряшова связан небольшой скандальчик, дающий нам понять, откуда растут ноги пресловутых «Колбас».
В 1909 году руководитель общества потребителей «Трудовой союз» Насидзе, обратился в городскую думу с просьбой не возобновлять контракта с Кудряшевым, а заключить его с «Трудовым союзом». На защиту весьма небедного купца грудью стал Друг-Анри ( Генрих Иосифович Клепацкий), сотрудник «Казанского Телеграфа», газеты довольно влиятельной, весьма правой, часто с черносотенным отливом.
Но старания были напрасны. Судя по приводимому ниже объявлению из «Всей Казани» за 1910 год, «Трудовой союз» одержал верх. И с тех пор в этом доме стали торговать провизией, в том числе и мясом.
Кстати, до войны это был единственный в городе специализированный магазин по продаже мяса.
В связи с этим домом уместно будет сказать несколько слов о продовольственной торговле в Казани перед войной. 400 тысяч казанцев обеспечивал Казгорпищеторг с 12-ю т.н. «хозрасчетными магазинами». Эти магазины, в свою очередь имели филиалы. Например, хозрасчетный магазин № 5 по адресу (на то время) ул.Баумана, 84 имел филиальные магазины по следующим адресам: №26 — ул.Баумана, 80/7, №28 — ул. Куйбышева, 11 — это как раз будущие «Колбасы» и №13 на углу ул.Куйбышева и Бутлерова. У некоторых магазинов филиалов не было вообще, у других же аж 10 точек. Почему-то особняком стоял Райпищеторг Кировского района, снабжавший продовольствием не только Кировский, Но и Ленинский район, то есть всё Заречье. Упомянутым пищеторгам помогалаКазанская межреспубликанская контора ГлавгастрономаНаркомторга СССР с семью магазинам, из которых два были действительно гастрономами, остальные же просто относительно большими бакалейными магазинами. Хлебторг (официальное название звучало торжественно: Казанский местный хлебный торг) имел весьма приличную сеть магазинов и ларьков и к тому же фуражный магазин аккурат на площади Куйбышева. Наряду с просто Хлебторгом нес свою нелегкую вахтуРосглавхлеб (Республиканская оптово-сбытовая база Татарского треста Росглавхлеб). Тут уже никаким фуражом не пахло, а пахло, судя по справочнику «мучнистыми изделиями — пряниками, печеньем, баранками, сушками-бубликами и кондитерскими изделиями, карамелью, монпансье, халвой, помадкой и т.д.».
Всего имел этот Росглавхлеб пять розничных магазинов, четыре киоска и одну автолавку на рынке Сталинского района. Кто скажет, где был этот рынок, пусть возьмет с полки малость монпансье и халвы.
Железную дорогу в продовольственном плане окучивал Райтранснарпит Казанского района Казанской ж.д. с своими тремя магазинами. Водников кормил Торгводтранс с четырьмя магазинами. Цепных псов коммунистического режима снабжал Спецторг (ох эта любимая советская приставка «спец») — Казанское отделение главного управления торговых предприятий, обслуживающих работников НКВД при Наркомторге СССР.
На излете периода волюнтаризма здесь был магазин №7, в начале эпохи застоя в справочники уже имеется пометка «колбасный». Позже «Колбасы» стало официальным наименованием магазина, сохранившего и свой номер. О казанских колбасах нам представится случай поговорить позже, и я охотно этим случаем воспользуюсь.
Дикобр Бобровский